Сегодня Клунг поднялся еще затемно. Вообще-то он вставал рано всегда. Рабы-хермы, ухаживавшие за священным оазисом, и послушники, отряженные жрецом-распорядителем на скотные работы, частенько могли видеть, как сутулая, долговязая фигура Рта Сха, шаркая ногами, неторопливо ковыляет через темный колодец внутреннего двора, в который еще не проникли скудные лучи восходящего светила. Впрочем, в этом затерянном в песках огромном храме, скорее напоминавшем город, чем отдельное, хотя и очень большое здание, мало кто обращал внимание на что-то, не относящееся к его непосредственным обязанностям. Служение Сха, великому и мудрому Отцу-змее, не терпит суеты (как, впрочем, и нерасторопности тоже). Так что когда кто-то замечал согбенную фигуру в черном балахоне, то просто равнодушно отводил глаза. Все на этом свете одинаково ничтожно пред божественным ликом Сха. Что сам Рта Сха, что последний херм-золотарь. Их жизнь и смерть, страдание и благоденствие в Его руках. Как угадать, кто счастливее – блистательный фстрат, повелитель богатой провинции, или херм-лопата, если первый каждую ночь ворочается в своей роскошной постели, в страхе прислушиваясь, не раздастся ли под окнами топот копыт гонца, примчавшегося из сердца Хемта – великолепного Фивнесса с намотанным на руку золоченым витым шнурком-удавкой, а второй, наломавшись за день и набив брюхо пареной перловой крупой с золой вместо соли, спит без задних ног на своей драной подстилке?
Однако обычно ранний подъем Клунга был вызван тем, что его старые кости к утру начинали ныть, словно ощущая и здесь, в самом сердце иссохшей пустыни, неизбывную предутреннюю сырость, бывшую столь привычной в далекие времена его служения в Горном храме. Тот храм был вырублен в скальном массиве под водопадом. Столь необычное расположение было вызвано тем, что храм тот одновременно служил и местом, куда весь год, до прихода каравана из Фивнесса, свозилась добыча из окрестных золотых рудников. Так что сырости там хватало. И, судя по всему, за те пятнадцать лет, что он служил в Горном храме, она успела настолько пропитать все поры его тела, что теперь каждое утро, примерно за час до рассвета, он поднимался и, не вызывая послушника, собственноручно растапливал жаровню. А затем усаживался над углями, придвинув поближе распухшие от артрита колени и улавливая жар растопыренными пальцами.
Но сегодня у Рта Сха была более веская причина подняться пораньше. Предстоял особенный день. Вчера приехали гости, которых он давно ждал. Они прибыли в храм еще днем, около полудня. Но долгое путешествие через пустыню утомительно даже для человека, привычного к местному климату. Что уж говорить о гостях, прибывших из такого далека. Поэтому Клунг не стал назначать встречу в день прибытия, а послал сообщение, что Рта Сха примет гостей завтра, сразу после утреннего Возглашения Величия. Так что нынешний утренний подъем не имел никакого отношения к ноющим суставам (во всяком случае, Клунгу очень хотелось так думать).
Сегодняшнее утро Рта Сха началось с парной бани. Целый час он сидел в плотном кожаном мешке, в который по длинному медному колену поступал ароматный пар из котла, наполненного ключевой водой, редкими травами, толченым янтарем и серебряными монетами. После парной телом господина занялся толстый евнух с сильными руками. Когда он закончил, преподобный Клунг чувствовал себя словно петрушка в салате. Еще и от того количества оливкового масла, которое евнух-массажист не просто втер, а прямо-таки вбил в его кожу. Затем последовала маска из целебной глины, педикюр и облачение. Уже месяц как было объявлено, что в один из дней Перевала лета Рта Сха лично отслужит одно из Возглашений Величия Сха. Поэтому за глинобитными внешними стенами Храма вот уже полторы луны скапливались паломники. К настоящему моменту в палаточном лагере их уже было более восьми тысяч душ. А вчера утром, когда высланный навстречу гостям разъезд храмовой стражи принес весть, что к полудню гости достигнут пределов Храма, Старшим глашатаем было объявлено, что Рта Сха избрал для личной службы следующее утреннее Возглашение.
Когда Хранитель облачения опустил на чело Клунга массивный золотой обруч с изображением вздыбленного Отца надо лбом, Рта Сха повернулся к полированной бронзовой пластине, вделанной в стену рядом с аркой двери, окинул себя придирчивым взглядом и удовлетворенно кивнул. Парадное облачение Рта Сха весило в общей сложности почти сорок стоунов, и вынести в нем трехчасовую службу было бы нелегкой задачей даже для молодого и здорового человека. Но Клунгу было важно показать гостям, что он еще вполне в силе. Просто высокий пост, для того чтобы вести разговор на равных (а именно так он и собирался вести разговор), в его глазах ничего не значил. Необходимо было и виртуозное владение искусством интриги (без чего, как все понимали, невозможно было подняться до столь высокого поста в иерархии Сха), и достаточное физическое здоровье. Поскольку затеваемая интрига, с одной стороны, должна была занять довольно длительное время, а с другой – иметь крайне ограниченный круг посвященных, обе стороны должны были иметь основания надеяться, что влияние случайностей, связанных со здоровьем этих посвященных, будет сведено к минимуму. И сейчас, после столь длительной и сложной подготовки, Клунг чувствовал себя в силах провести утреннее Возглашение таким образом, чтобы у гостей (которые, естественно, были приглашены на службу) не осталось никаких сомнений в его отличных физических кондициях. Жрец еще раз придирчиво окинул взглядом свое отражение и величественно кивнул. Старший распорядитель, уже половину боя переминавшийся с ноги на ногу в проеме двери, торопливо обернулся и махнул церемониальным платком. По этому знаку на хорах Храма гулко заревели рога, а церемониальные служки загремели трещотками, этим божественным звуком возглашая появление пусть и не самого Отца (он-то, наверное, смог бы объявить о себе и без помощи погремушек, вытесанных из благородного нефрита), но уж во всяком случае лица, ближайшего к Нему. Рта Сха выждал еще мгновение и шагнул вперед, совершенно не почувствовав своих больных суставов. Да, пожалуй, несмотря на тщательно культивируемую среди иерархов и послушников легенду о скромности и безыскусности жития Рта Сха стоит подумать над тем, чтобы почаще отдавать свое тело в умелые руки этого евнуха…
Трапезу накрыли в Приделе водяных змей. Гостей провели северной колоннадой, а сам Клунг, сбросив тяжкое облачение, к концу службы уже ощутимо клонившее его к земле, и совершив скорое омовение, добрался до Придела по подземной галерее. Он должен был появиться перед гостями уже умытый и по-прежнему свежий, запоздав лишь слегка и продемонстрировав тем самым, что долгая трехчасовая служба не слишком его утомила.
Когда он неторопливым, но по-молодому упругим (несмотря на гудящие ноги) шагом вошел в Придел, гости еще омывали руки в поднесенных каждому из них золоченых чашах с водой, ароматизированной мускусной эссенцией. Клунг поднял обе руки в традиционном приветствии, характерном для местности, из которой прибыли гости, а те склонили головы, прижав обе ладони к левой стороне груди, как это было принято среди народа Хемта. Клунг помедлил мгновение и заговорил торжественным голосом:
– Я рад, что вы откликнулись на мое приглашение и доставили себе труд совершить столь долгое и многотрудное путешествие, дабы выслушать мои скромные предложения.
Старший из присутствующих согласно наклонил голову.
|
